Whether or not copying for training is an infringement, removal of copyright management information during training is not a violation of Article 12 of the treaty, because of the following language in Article 12: knowing, or with respect to civil remedies having reasonable grounds to know, that it will induce, enable, facilitate or conceal an infringement of any right covered by this Treaty or the Berne Convention Organizations engaged in training rely on the services of the world’s best (and best paid computer experts and lawyers). They know very well what information is protected by copyright. Further, since the whole training process is done in conditions of extreme secrecy, the removal

¹ Andy Warhol Foundation for the Visual Arts, Inc. V. Goldsmith et al https:// www.supremecourt.gov/opinions/22pdf/21-869_87ad.pdf.

of copyright management information creates no additional risk before the release of the trained chatbot to outside users. Rather, the risk of violation of the rights guaranteed by Article 12 of the treaty comes at the point at which the trained chatbot is made available to outside users. In suits by the New York Times and by a music rights organization,

the plaintiff alleged that ordinary users of ChatGBT obtained as output almost verbatim copies of news reports from the Times and from song lyrics protected by the music rights organization.¹

In individual suits to date there have been disputed issues similar to those found in many other copyright suits. For instance, lawyers for the Chatbot organizations have argued that the chatbot output is too different from the original to constitute an infringement. There also is a novel argument more narrowly related to the Chatbot situation. This argument is that the highly similar passages generated by the Chatbot were the result of very contrived inquiries that ordinary users would not make in practice, so that no danger of infringement would occur in normal use.

The multiple ways in which copyright holders can defend against violation of their rights have convinced various major developers of artificial intelligence engines to engage in licensing negotiations. A major benefit of licensing is that it enables the artificial intelligence chatbots to quote verbatim from their sources and to give precise references to their sources. Consider the disaster suffered by a law firm when an inexperienced young lawyer submitted a brief to a court consisting of arguments made by a chatbot and supported by «precedents» cited by the chatbot. The court fined the law firm $5000 for failing to check the accuracy of the purported precedents².

While litigation is moving slowly through the courts, the intellectual property owners appear to have the upper hand in copyright litigation.

¹ Timothy B. Lee and James Grimmelmann, «The Italian plumber problem — Why The New York Times might win its copyright lawsuit against OpenAI: The AI community needs to take copyright lawsuits seriously,» Arstechnica, Feb. 20, 2024.

https://arstechnica.com/tech-policy/2024/02/why-the-new-york-times-might-win-its- copyright-lawsuit-against-openai/

² https://www.forbes.com/sites/mollybohannon/2023/06/22/judge-fines-two- lawyers-for-using-fake-cases-from-chatgpt/

Some cases have indeed been dismissed for failure to plead specific copyright infringement. Other cases, brought by plaintiffs with adequate financing and excellent lawyers, have provided detailed documentation of alleged violations of the Copyright Act. These cases suggest that the artificial intelligence companies are running a substantial risk of losing in court. The strongest precedent that use for training is fair use is Authors Guild v. Google, Inc¹. However, this case was distinct on the facts, in that, unlike in the New York Times v. Micrsoft, end users of the product of training could not view long passages from the material used for training. The display of such long passages was clearly copying Further the doctrine turned on the doctrine of transformative use as fair use, a doctrine thrown into doubt by the Supreme Court in Warhol.

The Google case also did not involve an actionable violation of Article 12 of the the WIPO Copyright material, because Google’s system always provided a link to the original copyrighted source. Information identifying the exact source of information makes the information more valuable. [bringing up father case]. A judge will put more weight on the interpretation of a law by the Supreme Court or a distinguished legal scholar than on interpretation by a trial court or a law student. This is why Wikipedia insists on verifiability².

Licensing users will find it to their advantage to comply with Article 12 of the 1996 WIPO Copryght Treaty. Users will be willing to pay more for access to artificial intelligence systems that provide verifiability of sources. Indeed, systems for lawyers would be worthless without accurate citations to original sources.

¹ Authors Guild v. Google, Inc., 804 F.3d 202 (2015), https://ww3.ca2.uscourts. gov/decisions/isysquery/859cff22-19bc-48f7-adb9-df59042fe3b1/2/doc/13-

² https://en.wikipedia.org/wiki/Wikipedia:Verifiability#Responsibility_for_ providing_citations

С. Мороз

О правовой природе цифровых активов

В последнее время в гражданском обороте появляются новые объекты, нуждающиеся в надлежащем правовом обеспечении, к числу которых можно отнести и цифровые активы. В условиях ин- тенсивной цифровизации нашего общества и все большего вовлече- ния в интернет-пространство мы сталкиваемся с необходимостью законодательного закрепления отношений, возникающих в связи с использованием новых технологий и по поводу тех объектов, ко- торые появляются в результате такого использования. Здесь необ- ходимо учитывать, что программное обеспечение - это результаты интеллектуальной творческой деятельности, которые являются са- мостоятельным объектом гражданских прав и находятся в граждан- ском обороте. Наряду с этим, программное обеспечение - это способ использования различных объектов гражданских прав, в результате которого могут появиться новые объекты, которые так же, как и пре- дыдущие, имеют единую правовую природу - все они являются ре- зультатами интеллектуальной творческой деятельности.

Однако всеобщая цифровизация привела к тому, что результаты интеллектуальной творческой деятельности стали имущественными объектами, имеющими весьма высокую стоимость, и в будущем та- ких объектов станет еще больше. Проникновение цифровизации в финансовую и банковскую сферы привело к тому, что появились та- кие объекты, как цифровые деньги и цифровые финансовые активы. Говоря о юридической природе денег, следует признать, что деньги являются безусловным обязательством государства перед всеми теми лицами (и каждым из них в отдельности), которые вла- деют выпущенными данным государством деньгами и используют их в рамках юрисдикции данного государства (причем независимо от формы денег, будь то денежные знаки, безналичные деньги или, как сейчас широко обсуждается - цифровая валюта)¹. В последнее

¹ Карагусов Ф.С., Баишева Г.К. О Концепции национальных электронных денег в Казахстане // Научные труды по финансовому праву «Деньги: цифровая

время широко обсуждаются попытки отдельных государств ввести собственные системы электронных платежей в цифровой валю- те. Так, в КНР вводится DCEP, т.е. цифровой юань, который будет обращаться наравне с обычными китайскими банкнотами и мо- нетами, а «Китай имеет все шансы стать первой страной, которая запустит суверенную криптовалюту»¹. В ЕС также получили рас- пространение идеи о введении цифрового евро². Считается, что это будет способствовать реализации целей ЕС, которые заключаются в предоставлении гражданам безопасной формы денег в быстро- меняющемся цифровом мире», в том числе «цифровой евро ста- нет возможным резервным механизмом проведения электронных платежей, которым можно будет воспользоваться в случае отказа в работе частных (платежных) решений». В Российской Федерации тоже широко обсуждается инициатива Центрального банка России о введении цифрового рубля³. В Республике Казахстан также вы- сказываются предложения о введении цифрового тенге. Так, Ф.С. Карагусов и Г.К. Баишева отмечают, что если электронные деньги будут выпущены Национальным банком Казахстана, то они автома- тически превратятся в цифровой эквивалент национальной валюты (цифровой тенге) и станут выполнять те же функции именно денег, что и наличные и безналичные тенге; при этом допустимым может быть обращение цифровых тенге параллельно с наличными и без- наличными тенге в качестве еще одной формы денег в националь-

перезагрузка». Материалы восьмой международной научно-теоретической конфе- ренции «Худяковские чтения по финансовому праву» (Алматы, 21 декабря 2020 г.). Вып. 8 / Под общ. ред. Е.В. Порохова. - Алматы: ТОО «Налоговый эксперт», 2021. С. 106-107.

¹ Китай почти готов к запуску цифрового юаня // http://www.profinance.ru/ news/2020/10/30/bzut-kitaj-pochti-gotov-k-zapusku-tsifrovogo-yuanya.html.

² ЕЦБ думает о запуске цифрового евро // http://www.profinance.ru/ news/2020/10/05/ bzmv-etsb-dumaet-o-zapuske-tsifrovogo-evro.html.

³ Цинделиани И.А. Денежные системы государства в условиях развития цифровой экономики: опыт формирования национальной модели функциониро- вания // Научные труды по финансовому праву «Деньги: цифровая перезагрузка». Материалы восьмой международной научно-теоретической конференции «Худя- ковские чтения по финансовому праву» (Алматы, 21 декабря 2020 г.). Вып. 8 / Под общ. ред. Е.В. Порохова. Алматы: ТОО «Налоговый эксперт», 2021. С. 45-52.

ной валюте¹. Национальным банком РК при тесном сотрудниче- стве с участниками финансового рынка, экспертным сообществом и международными партнерами был реализован пилотный проект

«Цифровой тенге» в 2021 г., в 2022 г. была разработана модель при- нятия решения о внедрении цифрового тенге, а 15 ноября 2023 г. был запущен первый этап внедрения платформы цифрового тенге в рамках промышленного контура². В результате, стартовал пилот- ный проект «цифровых ваучеров» для бесплатного питания в шко- лах, который реализуется совместно с акиматом города Алматы и АО «Казпочта», а также совместно с международными платежны- ми системами и 4 банками второго уровня были запущены первые в мире банковские карты с привязкой к цифровому счету в цифровой валюте центрального банка, которые позволяют их обладателям снимать наличные и проводить другие операции с цифровым тенге в любом государстве мира³.

Следовательно, цифровые деньги, наряду с электронными деньгами являются разновидностью безналичных денег. Так, со- гласно п. 67 ст. 1 Закона РК от 26 июля 2016 г. № 11-VI-ЗРК «О платежах и платежных системах», электронные деньги - это «без- условные и безотзывные денежные обязательства эмитента элек- тронных денег, хранящиеся в электронной форме и принимаемые в качестве средства платежа в системе электронных денег другими участниками системы»⁴. Вместе с тем в отличие от электронных, цифровые деньги в законодательстве РК не урегулированы, но по- лучила закрепление такая категория, как «цифровой актив».

Первоначально, цифровые активы и правовой режим их обо- рота регулировался Законом РК от 24 ноября 2015 г. № 418-V «Об

¹ Карагусов Ф.С., Баишева Г.К. О Концепции национальных электронных денег в Казахстане // Научные труды по финансовому праву «Деньги: цифровая перезагрузка». Материалы восьмой международной научно-теоретической конфе- ренции «Худяковские чтения по финансовому праву» (Алматы, 21 декабря 2020 г.). Вып. 8 / Под общ. ред. Е.В. Порохова. - Алматы: ТОО «Налоговый эксперт», 2021. С. 113-114.

² https://www.nationalbank.kz/ru/page/Digital-Tenge .

³ Подробнее см. об этом: https://www.nationalbank.kz/ru/page/Digital-Tenge .

⁴ Ведомости Парламента РК. 2016. № 12, ст. 86.

информатизации»¹ (далее - Закон об информатизации). 6 февраля 2023 г. был принят специальный законодательный акт в этой сфере

- Закон РК № 193-VII «О цифровых активах»² (далее - Закон о циф- ровых активах), и все вопросы, связанные с оборотом цифровых активов, были перенесены из Закона об информатизации в Закон о цифровых активах.

Так, согласно п.п. 4) ст. 1 Закона о цифровых активах, цифровой актив - это «имущество, созданное в электронно-цифровой форме с присвоением цифрового кода, в том числе с применением средств криптографии и компьютерных вычислений, зарегистрированное и обеспеченное неизменностью информации на основе технологии распределенной платформы данных».

Ранее, в п. 55-1 ст. 1 Закона об информатизации содержалось практически аналогичное определение цифрового актива - это

«имущество, созданное в электронно-цифровой форме с примене- нием средств криптографии и компьютерных вычислений, не явля- ющееся финансовым инструментом, а также электронно-цифровая форма удостоверения имущественных прав», потому что именно такая редакция п.п. 4) ст. 1 Закона о цифровых активах была пер- воначально. Если исходить из действующей редакции, то можно выявить следующие особенности. Общим для этих двух опреде- лений является то, что цифровым активом признается имущество, созданное в электронно-цифровой форме с применением средств криптографии и компьютерных вычислений. Отличия заключают- ся в том, что: 1) цифровой актив не является финансовым инстру- ментом (Закон об информатизации); 2) цифровым активом является имущество, которое зарегистрировано и обеспечено неизменно- стью информации на основе технологии распределенной платфор- мы данных (Закон о цифровых активах); 3) цифровой актив - это электронно-цифровая форма удостоверения имущественных прав (Закон об информатизации). В действующей редакции делается акцент на том, что цифровой актив должен быть зарегистрирован и обеспечен неизменностью информации, что представляется вер-

¹ Ведомости Парламента РК. 2015. № 22-V, ст. 155.

² https://adilet.zan.kz/rus/docs/Z2300000193.

ным, поскольку действительно необходимо, чтобы информация о цифровом активе сохранялась на постоянной основе, в противном случае будет просто невозможно подтвердить ее существование и достоверность.

Говоря о правовой природе цифрового актива как особого объ- екта следует обратиться к общетеоретическим вопросам о понима- нии и сущности объекта правоотношения. Дореволюционные рос- сийские ученые, в частности, Е.Н. Трубецкой, под объектами права и правоотношения понимали совокупность материальных и нема- териальных благ, как все то, что может входить в сферу внешней свободы человека, что может сделаться предметом человеческого господства, в том числе предметы материального мира (вещи), дей- ствия лиц и самих лиц (при этом немаловажно, что не все действия могли выступать в качестве объекта права, а только те, которые име- ют экономическую ценность)¹. Н.М. Коркунов высказывал другое мнение: объект определялся им как все то, что служит средством осуществления разграничиваемых правом интересов, а так как все интересы осуществляются не иначе как с помощью какой-нибудь силы, то и общим образом можно сказать, что объектом права слу- жат силы: собственные силы субъекта права, силы природы, силы других людей и силы общества².

Современные ученые в большинстве своем разделяют трактов- ку объекта права, господствовавшую в дореволюционной юридиче- ской науке, конечно, за исключением понимания лица как объекта правоотношения. В частности, как правило, выделяют следующие виды объектов права и правоотношений: материальные блага (пред- меты материального мира); нематериальные блага (личные неиму- щественные и иные социальные блага); результаты интеллекту- альной творческой деятельности; поведение людей (определенные действия или бездействие)³; иногда к объектам правоотношения от-

¹ Иноятов И. Проблемы определения правосубъектности юридических лиц в международном частном праве. // Государство и право. 2003. № 1. С. 595.

² Коркунов Н.М. Лекции по общей теории права. - СПб., 1914. С. 154.

³ Марченко М.Н.Теория государства и права: учебник. - М.: Юрид. лит., 1996. С. 371-373.

носят документы (паспорта, дипломы, удостоверения, протоколы следственных действий и т.п.), указывая, что эти объекты наиболее типичны для административных и процессуальных отношений¹.

В этой связи возникает вопрос о соотношении понятий «объ- ект права» и «объект правоотношения». В целом, можно выделить три основных подхода: 1) признание единства объекта права и объ- екта правоотношения; 2) разграничение объекта права и объекта правоотношения; 3) отрицание наличия объекта применительно к праву как к системе норм (под объектом права как системы норм понимают общественные отношения)². Мы считаем, что первая по- зиция является наиболее приемлемой в современных условиях, по- скольку вряд ли целесообразно противопоставление объекта права и объекта правоотношений. Здесь следует учитывать, что в данном случае речь идет о праве в субъективном смысле, поскольку пра- во в объективном смысле имеет совсем другое строение и другое содержание. Наряду с этим, следует исходить из того, что вне пра- воотношения субъективное право не существует, поэтому объект права (в субъективном смысле) и объект правоотношения совпада- ют. Полностью согласуется со сказанным и позиция законодателя: гражданским законодательством РК имущественные блага и права, а также личные неимущественные блага и права определяются как объекты гражданских прав и соответственно гражданских правоот- ношений³.

Обобщив имеющиеся в юридической литературе мнения, мож- но вывести такое определение «объекта правоотношения» - это то, по поводу чего возникает правоотношение, или то, на что направ- лено правоотношение или то, на что воздействует правоотношение, это общий тезис, из которого исходит большинство ученых. Одна- ко последующие выводы, которым приходят исследователи, порой

¹ Общая теория права и государства. / Под ред. В.В. Лазарева. - М.: Юристъ, 2000. С. 237-239.

² Покровский Б.В. Экономические интересы и некоторые вопросы формиро- вания права. // Ученые труды КазГУ им. С.М. Кирова. Т. 10. Серия юридическая. Вып. 10. - Алма-Ата, 1970. Ч. 1. С. 387-389.

³ Гражданский кодекс РК (Общая часть) от 27 декабря 1994 г. № 268-XIII. Ст. 115 «Виды объектов гражданских прав» // https://adilet.zan.kz/rus/docs/K940001000.

кардинально различаются. В частности, можно назвать некоторые, наиболее распространенные из дефиниций объекта правоотноше- ния - это: 1) фактическое поведение его участников¹; 2) материаль- ные и духовные блага, предоставлением и использованием которых удовлетворяются интересы управомоченной стороны правоотно- шения²; 3) разнообразные фактические общественные отношения (тогда как предметом правоотношения признаются материальное и нематериальное благо либо поведение лица, по поводу которых возникает правоотношение³; 4) материальные блага; продукты духовного творчества; личные нематериальные блага; действия (бездействие); результаты действий субъектов правоотношений⁴;

5) не только материальные объекты, которые можно физически пе- редать, пользоваться, но и имущественные права, которые можно уступить, заложить или отчуждать иным образом⁵; 6) то реальное благо, на использование или охрану которого направлены субъек- тивные права и юридические обязанности⁶; 7) самые разнообраз- ные социальные блага (материальные блага, интеллектуальные блага, социально-политические блага, социально-экономические блага, эстетические блага, личные блага)⁷.

Полагаем, что исходя из изложенного, можно вывести следующее определение, в котором бы максимально полно отражались особен-

¹ Хропанюк В.Н. Теория государства и права: учебное пособие для вузов. / Под ред. В.Г. Стрекозова. - М., 2000. С. 228.

² Алексеев С.С. Восхождение к праву. Поиски и решения. - М.: Изд-во «Нор- ма», 2001. С. 72.

³ Общая теория права и государства. / Под ред. В.В. Лазарева. - М.: Юристъ, 2000. С. С. 149-150.

⁴ Дудин А.П. Объект правоотношения: (Вопросы теории). - Саратов: Изд-во Саратовского университета, 1980. С. 76.

⁵ Менглиев Ш.М. Имущественные права как объект права и правоотноше- ния. // Гражданское законодательство. Статьи. Комментарии. Практика. - Алматы: Юрист, 2004. Вып. 20. С. 198.

⁶ Теория государства и права. / Под ред. В.М. Корельского и В.Д. Перевало- ва. - М.: Издательская группа «НОРМА-ИНФРА.М», 1998. С. 349-351.

⁷ Кашанина Т.В., Кашанин А.В. Основы российского права: учебник для ву- зов. - М.: Издательская группа «НОРМА-ИНФРА», 2000. С. 91.

ности, присущие объекту правоотношения - это то реальное благо, на использование или защиту которого направлены права и обязанности участников (субъектов) правоотношения. В первую очередь, следует отметить, что благо (как материальное, так и нематериальное) явля- ется достаточно емкой категорией, охватывающей и различные виды имущества и права на них и результаты интеллектуальной творческой деятельности. В связи с чем в юридической литературе встречаются и более широкие трактовки этой категории. Так, В.Н. Протасов отно- сит к благам и фактическое поведение, и субъективное юридическое право, и само правоотношение¹. Во-вторых, представляется немало- важным признание того, что благо должно быть реальным, т.е. оно существует независимо от воли и желания субъекта правоотношения. В-третьих, является значимым, что субъективные права и юридиче- ские обязанности, возникающие по поводу этого блага, должны быть направлены на его использование или защиту, именно в этом проявля- ется неразрывная связь всех трех элементов правоотношения (субъек- та, объекта и содержания). В отношении других определений объекта правоотношения, можно отметить, что они, в основном, носят фраг- ментарный характер и неспособны в полном объеме раскрыть сущ- ность такого сложного явления, как объект правоотношения.

Переходя к вопросу об определении понятия и сущности объекта гражданского правоотношения следует отметить, что в юридической литературе нет единого подхода. Наряду с господствующей точкой зрения о множественности объектов гражданских прав, существует и другая не менее распространенная точка зрения о том, что в каче- стве объекта гражданского правоотношения выступает поведение его субъектов. Среди наиболее ярких представителей этого подхода мож- но назвать О.С. Иоффе, который утверждал, что существует единый и единственный объект правомочия и обязанности, а стало быть, и объект правоотношения - человеческое поведение, деятельность или действия людей².

¹ Протасов. В.Н. Что и как регулирует право. - М.: Юристъ, 1995. С. 58-59.

² Иоффе О.С. Избранные труды по гражданскому праву: Из истории цивили- стической мысли. Гражданское правоотношение. Критика теории «хозяйственно- го права». - М.: Статут, 2000. С. 525.

Вместе с тем, следует отметить, что среди приверженцев кон- цепции «объект - поведение» (в основе которой лежит признание направленности субъективного права и соответственно правоот- ношения на обеспечение определенного поведения) нет единства в выработке подходов к определению этой категории, в результате чего появилось несколько направлений: 1) Н.Д. Егоров считает, что объектом выступает не любое поведение, а поведение субъектов, направленное на различного рода материальные и нематериальные ценности¹; 2) Ф.С. Карагусов полагает, что наряду с признанием в качестве объекта гражданского правоотношения поведения его субъектов, основанного на законе или договоре (теоретически без- упречное, по мнению автора, определение), не отрицается и от- несение к объектам имущественных и личных неимущественных благ и прав, в силу того, что именно эти объекты нашли отражение в гражданском законодательстве (дефиниция для непрофессиона- лов)²; 3) А.П. Дудиным под объектом субъективного юридическо- го права понимается поведение управомоченного лица, а под объ- ектом субъективной юридической обязанности - поведение лица обязанного³. Первый подход представляется спорным в силу того, что в нем существует два объекта - и поведение, и благо, таким же двойственным представляется и второй подход, поскольку в нем объединены две противоположные точки зрения. Что касается тре- тьей позиции, то следует отметить, что оно уже подверглось спра- ведливой критике в литературе, в связи с тем, что в этом случае, как отмечает В.Н. Протасов, право и обязанность должны выступить в роли субъектов⁴.

Таким образом, под объектом субъективного права следует понимать то, на что направлено воздействие субъекта права. При

¹ Гражданское право: учебник. / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. - М.: ПРОСПЕКТ, 1998. Ч. 1. С. 525.

² Карагусов Ф.С. Ценные бумаги и деньги в системе объектов гражданских прав. - Алматы: Жеті Жарғы, 2002. С. 26-27.

³ Дудин А.П. Объект правоотношения: (Вопросы теории). - Саратов: Изд-во Саратовского университета, 1980. С. 51.

⁴ Протасов. В.Н. Что и как регулирует право. - М.: Юристъ, 1995. С. 54-55.

таком подходе становится очевидным, что воздействию субъектов могут быть подвержены как вещи (предметы материального мира), так и действия (работы, услуги), но никак не поведение участников, которое выходит за рамки правоотношения и структурным его эле- ментом не является. В этой связи следует согласиться с М.К. Сулей- меновым в том, что субъективное право существует только в право- отношении, что понятия «объекты гражданских прав» и «объекты гражданских правоотношений» - это синонимы¹.

Гражданским законодательством РК объекты гражданских прав подразделены на две группы. Согласно ст. 115 ГК РК объекта- ми гражданских прав могут быть: 1) имущественные блага и права (вещи, деньги, в том числе иностранная валюта, финансовые инстру- менты, работы, услуги, объективированные результаты творческой интеллектуальной деятельности, фирменные наименования, товар- ные знаки и иные средства индивидуализации изделий, имуществен- ные права, цифровые активы и другое имущество); 2) личные неиму- щественные блага и права (жизнь, здоровье, достоинство личности, честь, доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна, право на имя, право на авторство, право на неприкосновенность произведения и другие нематериаль- ные блага и права). При этом к деньгам и правам (требованиям) по денежному обязательству (правам требования по уплате денег) при- меняется соответственно правовой режим вещей или имуществен- ных прав (требований), если иное не предусмотрено законодатель- ными актами РК или не вытекает из существа обязательства². По сути, в данном случае смешиваются понятия вещи и имуществен- ные права, которые являются разными юридическими категориями, но оба они составляют общее понятие «имущество».

Гражданским законодательством РФ закрепляется, что объек- тами гражданских прав являются вещи (включая наличные деньги

¹ Сулейменов М.К. Объекты гражданских прав по законодательству Республики Казахстан. // Объекты гражданских прав: сб. материалов межд. конф. / Отв. ред. М.К. Сулейменов. - Алматы: КазГЮУ, 2004. С. 10.

² Гражданский кодекс РК (Общая часть) от 27 декабря 1994 г. № 268-XIII. Ст. 115 «Виды объектов гражданских прав» // https://adilet.zan.kz/rus/docs/K940001000

и документарные ценные бумаги), иное имущество, в том числе имущественные права (включая безналичные денежные средства, бездокументарные ценные бумаги, цифровые права); результаты работ и оказание услуг; охраняемые результаты интеллектуальной деятельности и приравненные к ним средства индивидуализации (интеллектуальная собственность); нематериальные блага (ст. 128 ГК РФ)¹.

Соотношение этих законодательных положений позволяет вы- явить как общие черты, так и отличительные особенности. К об- щим можно отнести следующие: 1) признание единства и тожде- ственности «объекта гражданских прав» и «объекта гражданских правоотношений»; 2) понимание «имущества» как собирательного понятия, включающего помимо вещей и имущественные права; 3) открытый перечень объектов гражданских прав; 4) признание того, что «объектом права является само право» или «право на право».

Что касается последнего признака, то следует отметить, что такой подход подвергается серьезной критике в юридической ли- тературе. Так, например, Е.А. Суханов, анализируя современные идеи о возможности существования «права собственности на пра- во», говорит о том, что эти идеи направлены на прямое смешение вещных и обязательственных прав². В свою очередь, М.И. Брагин- ский, В.В. Витрянский указывают, что наибольшее распростране- ние получило признание права объектом права собственности - право собственности имеет объектом не только вещи, но и права³. В римском праве к числу прав на чужую вещь относили права на пользование чужой вещью (сервитут) и права на распоряжение чужой вещью (залог), соответственно этим было положено начало признанию права объектом права. На основании анализа положе-

¹ Гражданский Кодекс РФ (Часть первая). Федеральный Закон от 30.11. 1994 г. № 51-ФЗ // https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_5142/?ysclid=lmo bsbxqgl678536886.

² Суханов Е.А. Гражданское право и отношения собственности (о некоторых дискуссионных проблемах). // Гражданское законодательство. Статьи. Коммента- рии. Практика. Вып. 22. / Отв. ред. А.Г. Диденко. - Алматы: Юрист, 2005. С. 87.

³ Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право: Книга первая: Об- щие положения. - М.: Статут, 2003. С. 223.

ний античного римского права Д.А. Братусь приходит к выводу, что стремительное развитие технического прогресса способству- ет появлению в современном гражданском обороте уникальных объектов, которые не имеют конкретной материальной формы, и потому согласно античной традиции именуются «бестелесными» или «идеальными» вещами¹. Следовательно, в современных ус- ловиях происходит расширение понятия права собственности за счет включения в него понятия «право на право». Так, Л.Г. Ефимо- ва отмечает, что законодательство постепенно восприняло идею о том, что «объектом права собственности являются не только вещи, но и права»², да и в теории гражданского права, по мнению Б.В. Покровского, уже признано, что вещи могут быть объектом не только вещных, но и обязательственных прав; в то же время объекты вещных прав далеко не всегда сводятся к вещи³. В целом, можно сказать, что концептуально или по основным параметрам положения, содержащиеся в казахстанском и российском законо- дательстве и касающиеся объектов гражданских прав, совпадают. Но имеются и различия. Во-первых, в отличие от российско-

го законодательства, законодательством РК все объекты граждан- ских прав разделены на две группы - имущественные и неиму- щественные блага и права, тогда как в российском ГК объекты гражданских прав разделены на пять групп: 1) вещи; 2) имуще- ственные права; 3) результаты работ и оказание услуг; 4) интел- лектуальная собственность; 5) нематериальные блага. Во-вторых, в казахстанском ГК в качестве отдельного объекта обозначены цифровые активы, а в российском ГК - цифровые права, которые отнесены к имущественным правам. В-третьих, в отличие от рос- сийского законодательства, законодательством РК не акцентиру- ется внимание на том, что в понятие вещи входят только налич-

¹ Братусь Д.А. Институт бестелесных вещей в гражданском праве: пробле- мы теории и практики. // Объекты гражданских прав: сб. материалов межд. конф.

/ Отв. ред. М.К. Сулейменов. - Алматы: КазГЮУ, 2004. С. 65.

² Ефимова Л.Г. Банковское право: учебное и практическое пособие. - М.: БЕК, 1994. С. 181.

³ Гражданское право. / Под ред. Ю.Г. Басина, М.К. Сулейменова. - Алматы: КазГЮА, 2000. Т. 1. С. 286.

ные деньги и документарные ценные бумаги, хотя, несомненно, что это предполагается.

В продолжение сказанного, хотелось бы отметить, что уже наз- рела настоятельная необходимость внесения изменений и дополне- ний в ГК РК применительно к определению понятия «имущество». С точки зрения теории гражданского права трудно согласиться с тем, что в состав «имущества» включены работы, а не результаты работ, поскольку именно они являются предметом договора под- ряда. Что касается услуг, то они вообще не предполагают наличие овеществленного результата и здесь возникает вопрос, могут ли действия сами по себе (оказание услуг или выполнение работ) при- знаваться имуществом? Может все-таки к имуществу следует отно- сить только объективированные результаты тех или иных действий, в том числе интеллектуальной творческой деятельности. Наряду с этим, возникает вопрос о правовой природе новых объектов граж- данских прав - цифровых активов, например.

Юридической наукой выработано такое понятие имущества

- совокупность принадлежащих лицу вещей, прав требования и обязанностей (долгов)¹, и в этой связи возникает вопрос насколь- ко целесообразно расширение его за счет включения элементов, не обладающих необходимыми и достаточными для этого признака- ми? Одним из вариантов решения данной проблемы могло бы быть использование термина «благо» как более общее понятие, чем по- нятие «имущество». Гражданским законодательством РК понятие

«благо» применяется, но в ином соотношении категорий «имуще- ство» и «благо». Б.В. Покровский, исходя из текста закона, сделал вывод о том, что имущество включает в себя имущественные блага и имущественные права², то есть понятие «имущество» шире, чем понятие «имущественное благо», но здесь следует учитывать, что

¹ Иоффе О.С. Советское гражданское право. - М.: Юрид. лит., 1967. С. 240- 241; Гражданское право: в 2-х т.: учебник. / Под ред. Е.А. Суханова. - М.: БЕК, 2000. Т. 1. С. 299; Гражданское право России. Курс лекций. / Под ред. О.Н.Садико- ва. - М.: Юрид. лит., 1996. 117; и др.

² Гражданский Кодекс РК (общая часть). Комментарий (постатейный). В 2-х кн. / Под ред. М.К. Сулейменова, Ю.Г. Басина. - Алматы: Жетi Жарғы, 2003. Кн. 1. С. 395-396.

«благо» может быть не только имущественным и потому оно шире понятия «имущество».

В дореволюционной российской литературе также отмечалось, что понятие «благо» является более широким, чем понятие «имуще- ство». Так, например, Г.Ф. Шершеневич материальные блага называл «экономическими», и к ним относил: вещи (предметы материального мира); действия других лиц, состоящие в передаче вещи, в личных услугах, в предложении своей рабочей силы¹. В современной казах- станской литературе, например, Б.В. Покровским к имущественным благам отнесены материальные предметы и иные ценности, которые могут удовлетворять материальные и иные потребности субъектов права, и вовлечены в сферу отношений, регулируемых гражданским правом². На наш взгляд, в этом определении раскрывается сложная природа имущественных благ, которые не могут быть ограничены только понятием вещей как предметов материального мира, также не- маловажно признание множественности объектов гражданских прав и собирательное понимание категории «имущество».

С учетом того, что согласно казахстанской законодательной кон- цепции, цифровые активы являются имуществом, остается откры- тым вопрос о том, к какой именно составной части имущества они относятся. Разумеется, цифровые активы не могут быть отнесены к вещам, поскольку они не являются предметами материального мира и потому их следует отнести к имущественным правам, как и сделал российский законодатель, например.

При этом необходимо учитывать, что цифровые активы могут быть обеспеченными или необеспеченными. Необеспеченный циф- ровой актив - это цифровой актив, полученный в информационной системе в виде вознаграждения за участие в поддержании консенсу- са в блокчейне и не выражающий чьи-либо денежные обязательства, которыми можно торговать в цифровой форме на бирже цифровых активов (п.п.3) ст. 1 Закона о цифровых активах), тогда как обеспе- ченным цифровым активом признается цифровой актив, зарегистри-